Чем известна Соловьева переправа

Несколько лет подряд на Соловьевой переправе проводится одноименный туристический фестиваль.

Фото: Михаил ЕФИМКИН. Перейти в Фотобанк КП

В Смоленской области существует памятное для всех воинов место – Соловьева переправа. За лирическим названием кроется история одной из самых больших трагедий Великой Отечественной войны в июле-августе 1941 года. Именно здесь, на территории Кардымовского района, находилась одна из пяти переправ через Днепр, по которым осуществлялась эвакуация попавших в окружение 16-й и 20-й армий. Дорога жизни

Соловьева переправа – одна из самых печальных и героических страниц истории Великой Отечественной войны на Смоленщине. Она стала последним путем отступления попавших в окружение армий, после того как 17 июля в районе города Ярцево высадился крупный немецкий десант.

Участники военно-исторических клубов реконструировали героические и страшные события 1941 года.

Фото: Михаил ЕФИМКИН. Перейти в Фотобанк КП

Войскам был дан приказ отступать, Соловьева переправа оказалась единственной дорогой спасения. Все мосты на реке были взорваны, наспех возводились понтонные переправы. Они не могли справиться с огромным количеством людей и техники, которых надо было доставить на другой берег. Отступление значительно осложняли постоянные налеты авиации противника.

По воспоминанием очевидцев, все берега были завалены трупами, вода в Днепре на несколько километров окрасилась в алый цвет. Люди ползли на другой берег буквально друг по другу. По разным подсчетам, на переправе погибло от 50 до 100 тысяч военнослужащих, количество погибших мирных жителей никто никогда не узнает.

Отбить немцев от переправы и нанести им значительный урон смог ее комендант генерал-майор Александр Лизюков.

«Полковник Александр Ильич Лизюков был прекрасным командиром. Он чувствовал себя уверенно в любой, самой сложной обстановке, среди всех неожиданностей, которые то и дело возникали на том ответственном участке, где пришлось действовать его отряду. Смелость Александра Ильича была безгранична, умение маневрировать малыми силами — на высоте. Был момент, когда немцы перехватили горловину мешка в районе переправ через Днепр. Но это продолжалось всего несколько часов. Подразделения Лизюкова отбросили и уничтожили весь вражеский отряд», - именно так характеризовал военачальника маршал Константин Рокоссовский.

Туристическая мекка?

Реконтрукторы на туристическом фестивале.

Несколько лет подряд на Соловьевой переправе проводится одноименный туристический фестиваль, в рамках которого проходит историческая реконструкция событий 1941 года. Эта инициатива администрации Кардымовского района и его главы Олега Иванова приобрела большую популярность среди смолян. Однако, главная задумка пока еще не реализована. Дело в том, что на Соловьевой переправе планируется построить большой мемориальный комплекс.

Реконтрукция сражения: самолет над Соловьевой переправой.

Фото: Михаил ЕФИМКИН. Перейти в Фотобанк КП

«Надеюсь, что открытая сегодня мемориальная доска войдет во всенародный мемориал, который мы планируем здесь сделать, в нем примет участие каждый субъект РФ, потому что на территории Соловьевой переправы погибли представители практически каждого региона бывшего Советского Союза, - говорит глава администрации Кардымовского района Олег Иванов. - Идея такова – каждый регион, каждая республика установит здесь памятник своим землякам, исходя из региональных и конфессиональных традиций. Хотя это довольно сложная задача, я верю, что к 2015 году мы ее сможем все вместе решить, и здесь будет достойный воинский мемориал».

Предполагается, что в мемориальный комплекс войдут не только те памятники, которые уже есть в Соловьево: монумент «Катюша», церковь, памятная доска коменданту Александру Лизюкову, памятник «Плот», но и многие другие. В частности, в Соловьево должна появиться Аллея Славы, где каждому региону и стране, представители которых погибли на переправе, будет предоставлено фундаментальное основание под памятник со специальным пространством для капсулы с землей.

На Аллее Славы будет нанесена разметка от 0 до 100 000, по числу воинов, погибших на переправе. Планируется, что на берегу реки неподалеку от памятника «Плот» будут установлены фигуры воинов 1812 и 1941 года, в руках они вместе будут держать Смоленскую икону Богоматери «Одигитрии». От комплекса будет сделан спуск к Днепру. Идею мемориала уже поддержал губернатор Алексей Островский.

Фото: Михаил ЕФИМКИН. Перейти в Фотобанк КП

Век необычайный

Знаменитый писатель, фронтовик и наш земляк Борис Васильев, который в начале июля 1941 года в составе истребительного батальона Воронежского обкома комсомола прибыл в Смоленск, в своих мемуарах «Век необычайный» описывает бои на Соловьевой переправе»:

«…Рядом с нами горел наполовину разваленный взрывом вагон. Кругом рвались снаряды, где-то совсем близко били пулеметные очереди. Я спрыгнул на насыпь и, еще не поднявшись с нее, видел рядом немецкий танк, стоявший посреди путей. Его пушка была развернута в нашу сторону и выплевывала снаряд за снарядом. Но снаряды уже летели за спины, я это понял, скатился в кювет, на четвереньках выбрался из него и нырнул в придорожные кусты…

Было ранее утро. Мы шагали через лес без дорог, изредка встречая каких-то потерянных людей, сумевших вырваться из-под танкового расстрела эшелонов. Кто-то присоединялся к нам, кто-то продолжал путь в одиночестве, но все подавленно молчали…

Кажется, во второй половине дня мы услышали густой гул взрывов. Бомбили где-то впереди, я уже понимал, но ни за что не хотел верить, что бомбят цель нашего пути через лес – Соловьеву переправу. И продолжал упорно идти вперед. Грохот бомбовых разрывов периодически сменялся пулеметными очередями, и я успокаивал ребят, объясняя, что это наши зенитчики отгоняют немецкие самолеты. И, по-моему, сам в это верил. Или, во всяком случае, очень хотел верить.

Смена звуков продолжалась с малыми промежутками тишины. И чем ближе мы подходили, тем явственнее прояснялась система: «юнкерсы», отбомбившись, улетали за новым запасом бомб, а им на смену шли «мессершмитты» с солидным грузом пулеметных лент, чтобы не дать нашим перебежать, укрыться, просто хотя бы перевести дух.

Это был ближайший путь к Москве, и уходить мне отсюда не хотелось. Я подумал, что немцы ночью, возможно, прекратят налеты, или хотя бы умерят пыл. Правда, ночи были очень короткими, но мне надо было всего лишь проскользнуть на другой берег Днепра. Требовалось осмотреться, чтобы понять, как действовать, и я, оставив ребят на опушке, ползком перебрался в кусты поближе к бомбежке. Я глох от грохота разрывов, но из кустов ничего не было видно. Заметив впереди воронку, я добежал до нее, пока «юнкерсы» разворачивались для пикирования, и нырнул на дно. Здесь тоже воняло взрывчаткой, но зато я твердо знал, что бомбы не падают в одно и то же место.

Отдышавшись, я осторожно подобрался к краю и выглянул. И то, что увидел, никогда уже из памяти не изгладится.

Весь берег перед переправой был заполнен машинами, повозками, санитарными обозами, артиллерией без снарядов и снарядами без артиллерии. Людей видно не было – вероятно, они прятались то ли в воронках, то ли под машинами – но они были там, в этом пекле, были! А вот наших зенитчиков нигде не было видно, как я ни всматривался. Заметил только счетверенную пулеметную установку на грузовом газике, но огонь из нее не вели. То ли расчет уже погиб, то ли с пулеметами что-то стряслось, а только никто от налетов фашистской авиации не отбивался.

Это было жестокое планомерное уничтожение тылов нашей отступавшей армии вместе с переполненными обозами раненых. Двойки пикирующих бомбардировщиков, отбомбившись, сменялись двойками истребителей, расстреливающих живое и мертвое, и уцелеть здесь было просто невозможно. Мне следовало бежать отсюда, пока еще было время, но я не мог оторвать глаз от этого гигантского эшафота…»