На воде и под водой

Пятого мая в России отмечают День водолаза. В преддверии этого праздника корреспондент «КП» смог соприкоснуться с жизнью смоленских водолазов-профессионалов, побывав на базе отряда специальных работ областного пожарно-спасательного центра.

Если к стене прислонен спасательный круг, рождается мечта о море. О таком море, которого ни вы, ни я не видели, только читали о нем. В хороших детских книгах. В этом доме на знакомой далеко не всем смолянам набережной Горького кроме спасательных кругов есть окна-иллюминаторы, через которые на акваторию (конечно не моря - Днепра) смотрят спасатели-водолазы, хранители нашей (жаль, что несудоходной) реки. И все стальных рек Смоленщины тоже.

В путешествие на базу отряда специальных работ областного пожарно-спасательного центра я отправилась в сопровождении Андрея Анатольевича Фомичева - заместителя начальника отряда, одного из самых опытных водолазов на Смоленщине.

У редакции мы садимся в машину, и Андрей Анатольевич включает музыку. Из колонок раздается «Увезу тебя я в тундру, увезу к седым снегам…»

- Я тут «залез» в Интернет, накачал почти на гигабайт музыки, которую еще школьником слушал, - улыбается водолаз. – Не мешает?

- Нет, не мешает, - честно отвечаю я. - А вы когда выбрали эту профессию?

- Вот тогда, еще в школе и выбрал. Акваланг я впервые надел в 14 лет. Сейчас мне 52, и снять его никак не могу. Первый раз мы ныряли в бассейне. Акваланг был тяжелый — 23 с половиной килограмма, а я весил немногим больше. В 1979 году мне было 18 лет, и я собирался идти в армию. С моими навыками мне практически была гарантирована служба на флоте. Однако судьба распорядилась иначе: моя мама, инвалид по зрению, пришла в военкомат и сказала, что если сына заберут — она останется совсем одна, и помочь ей будет некому. Так что вместо флота я попал на спасательную станцию.

- Отряд специальных работ до сих пор часто называют аварийно-спасательным. Кого спасаете?

- Все, что на воде и под водой, – зона нашей ответственности.

- А что у нас на воде и под водой? Вроде бы, только люди купаются да рыбаки рыбачат…

- Ну вот и приходится купающихся спасать и снимать рыбаков с льдин. Плюс всяческие подводные мероприятия…

- Это как?

- Что-то из-под воды достать, что-то отремонтировать, забетонировать, приварить… Разминирование… Много чего. Квалифицированный водолаз – это как минимум пять профессий, подрывник, сварщик, капитан, водитель, механик, плюс подводное бетонирование… Супруга моя имеет от этого прямые дивиденды – домой вызывать мастеров не приходится.

- Даже разминированием вы занимаетесь?

- Да, я сам и занимаюсь. Допуск есть у меня такой. Еще он есть у моего начальника. Больше ни у кого в отряде.

- Как же так, наиболее ценные руководящие кадры на такие опасные задания?

- Мы на это смотрим по-другому. Не руководящие, а наиболее опытные. У нас если квалификацию не поддерживаешь – грош тебе цена. И потом: куда ж пацанов посылать на такие опасные дела? Их научить сначала надо… Дело в том… понимаете, у нас сейчас оклад начинающего водолаза четыре с половиной тысячи – это о чем-то говорит? Кто останется из молодежи работать? А чтоб человека натаскать, сделать из него специалиста, чтобы он закончил все, что нужно смежное, это лет пять требуется. Тогда получается водолаз более менее приличной квалификации. Но у нас, к сожалению, сейчас текучка кадров на лицо.

- Что приходится разминировать?

- Как правило, «наследство» Великой Отечественной войны. Пехотные боеприпасы, мины заграждения, минометные мины, артиллерийские снаряды, авиационные бомбы…

- А почему они не разорвались?

- Ну, во-первых многие просто на позициях завалило при взрыве. Во-вторых, некоторые после выстрела не сработали. Кстати, не срабатывает достаточно много.

- А мне сказалось, что только единичные …

- Правильно, единичные, но когда их применяли миллионами, этих единичек, знаете, сколько могло быть – они превращаются в очень серьезные цифры.

- И вы это вручную выносите на берег?

- Да, мы, как правило, работаем сводным отрядом, с саперами. Им сдаем, а они уже на уничтожение отвозят.

- Не страшно трогать такие находки?

- Мы просто умеем обращаться с ними. Есть определенные правила, которые нужно соблюдать. Не будешь уважать, они накажут – один раз, но навсегда.

- А для купающихся людей такие подводные «сюрпризы» представляют опасность?

- Иногда – да. Хотя страшнее всего, если их вытащат и засунут в костерок – посмотреть, что будет. Некоторые типы взрывчатых веществ не опасны в сыром виде, но как только высыхают – держись! Например, мелинит, или шимоза, им боеприпасы у нас снабжались до 1937 года. Это кислота, при взаимодействии с металлом оболочки она образует пикраты. А пикрат железа обладает терочным эффектом – то есть, если по нему ударить, то он взорвется, от этого сдетонирует и все остальное, что есть в снаряде. Много там нюансов. Необученных людей выполнять эти работы никто не пошлет, а обученные умеют себя вести. Ты четко знаешь, что с тобой напарник, люди на берегу. Осознаешь ответственность.

- А что делать, если случайно обнаружил что-то похожее на снаряд?

- Да хотя бы в полицию позвонить. Но самому его не трогать. В прошлом году в Ельне случай был – человек копал яму, решил заборчик себе подправить, и подорвался. Земля-то до сих пор нашпигована. Я могу несколько мест в Смоленской области указать, где рисковано разводить в лесу костры. Угранский район, Ельнинский – где были серьезные бои. Дело в том, что под травой может оказаться все что угодно.

Через пробку на Втором верхнем волоке мы добрались наконец до базы. Первым нас встречает крошечный котенок.

- У нас была старослужащая заслуженная кошка, - поясняет Андрей Анатольевич. – Лет десять тут прожила. Как и у всех кошек, бывали у нее котята, с завидной регулярностью. В последний раз она котилась, и оказались у нас в приплоде две ма-а-а-леньких кошечки. Большая кошка вышла на улицу погулять, ехал какой-то хам (мы не видели, кто) и котятки наши осиротели. И мы вот этих котят выкормили буквально из пипеток. Одну уже забрали, а эта здесь, местная. И она не знает, что кошки бывают мамами, и все к людям лезет. И абсолютно их не боится, для нее злых людей нет.

- А как ее зовут? – спрашиваю я, прицеливаясь в объектив.

- Пока просто кис-кис. Вообще, ее как ни зови, все равно приходит.

В коридоре темно. Привыкнув к скудному свету, я различаю весла, спасательные круги, деревянную лестницу на второй этаж, совершенно невообразимо для «земного» человека скрученные снасти и еще много вещей, которым не знаю даже примерного названия.

- Это здание старое, 1959 года. Оно изначально строилось как спасательная станция. Причем это нетиповой проект, индивидуальный.

- А в чем его особенности?

-Особенности?.. Окна круглые на втором этаже, - задумавшись на мгновение, отвечает Андрей Анатольевич.

Но, на мой взгляд, есть и другие. Например, то, что за одной из дверей – Днепр. Спуск к воде, лодки, огромный (как мне кажется) якорь, плавучий пирс – стационарный не сделаешь: высота воды в Днепре непостоянна. В подвале прячется моторная лодка.

- Это очень хорошая, очень удобная вещь, - говорит о ней Андрей Анатольевич. - Устойчивая, хоть уже и устаревшая модель. Однако, если вы по телевизору посмотрите, как спасатели где-нибудь на воде работают, обязательно этот тип лодки увидите. Хотите кофе? Вам какой – крепкий, средний?

- Крепкий, а можно я тут еще пофотографирую?

- Да, конечно, заблудитесь – кричите. Спасем! – шутит мой проводник.

Кофе, настоящий, сваренный в турке на небольшой кухне, оказался не только крепким, но еще и с «плюшками» - так мне представили какие-то необычные печенья. Пока пьем этот великолепный кофе, продолжаем беседовать.

- Людей вам приходится спасать, следить за местами купания?

- Приходится, но это, как правило, во время каких-то массовых мероприятий. Посты на местах отдыха сейчас должна выставлять местная администрация или владелец пляжа. Обучение ребята-спасатели проходят, понятно, у нас, но нанимают их местные власти. Вот они достаточно часто людей спасают, для этого там и находятся.

- Отчего люди тонут? – задаю я наивный вопрос.

- Кому-то плохо в воде становится. Кто-то свои силы переоценивает, кого-то случайно толкнули в живот, кто-то просто чуть-чуть хлебнул воды, горлышко перехватило и крикнуть не может. Случай был один в моей практике. Парень с девушкой пошли отдыхать на берег озера. Ширина там была около километра, парень поспорил на бутылку пива, что переплывет. А что будет, если проиграет, о том никто не подумал. Туда-то он переплыл, но поплыл обратно и утонул. Из-за чего человек утонул? Из-за бутылки пива? Или хвост распустил перед своей девушкой…

На этой грустной ноте кофе заканчивается, и мы идем смотреть гидрокостюмы. Но сначала я прошу разрешения сфотографировать совершенно очаровательный закопченный чайник.

- У вас тут такой очаровательный холостяцкий порядок. У меня, кстати, тоже был такой чайник. Его слабым местом казалась ручка.

- Слабое место этого чайника – внешний вид, - хмуро отвечает Андрей Анатольевич, показывая, что за чайником его команда недоглядела, но сфотографировать все равно разрешает.

Водолазное снаряжение находится в отдельной комнате. Костюмы тут есть разные, но мое внимание сразу привлекают старые, похожие на скафандры.

- Это устаревшие образцы, они еще советские, но иногда мы их используем, они агрессивно стойкие. Все это снаряжение клеится резиновым клеем, а он на основе бензина. Поэтому если нужно работать в загрязненной горюче-смазочными материалами воде, костюм начинает разваливаться. Когда-то это был даже секретный костюм для водолазов-диверсантов. Я в таком долго нырял, но сейчас гораздо удобнее, лучше есть.

- А какой у нас подводный мир? Грязный и замусоренный?

- Да, особенно в черте населенных пунктов. Как правило, у нас отдыхающие имеют свойство грибки противосолнечные забрасывать в оду, топить всяческую технику – велосипеды, скутеры, доски, скейты.

- А если такое случилось, вы поможете вытащить?

- Да, но это будет не бесплатная услуга - в наши профессиональные обязанности это не входит. Мы работаем, например, по заявкам прокуратуры, вещдоки ищем, пропавших…

- И трупы тоже?

- Естественно, не без этого.

На глаза мне попадаются те самые чудно скрученные веревки, что я видела в начале.

- Что это?

- Это бесконечный узел. Стоит дернуть за свободный конец и веревка распустится. Иногда говорят, что морских узлов много и их сложно все запомнить. Это не правильно. У каждого узла есть свои задачи. Современное такелажное дело насчитывает порядка четырех тысяч узлов, но базовых - куда меньше, на их основе завязываются все остальные. Есть мертвые узлы, которые завязывают один раз. А вот конец Александрова (Андрей Анатольевич делает ударение на четвертом, предпоследнем слоге).

- А я думала, правильно произносить Александрова (я делаю ударение на третьем).

- Вы говорите правильно, но профессионалы говорят так, как я. Так их можно отличить. Конец Александрова – универсальное средство спасение, которое используется на всех флотах мира.

Время здесь летит незаметно, но я опасаюсь, что мешаю своим праздным любопытством людям работать, да и саму меня ждут в редакции. Поэтому приходится прощаться.

- А мне можно будет погрузиться? - спрашиваю я напоследок.

Критически оглядывая мое 50-килограммовое тело, Андрей Анатольевич все-таки говорит «да».

- Только летом, потому что найти на вас костюм будет проблемно.

- Давайте хотя бы так, - соглашаюсь я. Что ж делать: водолазы – крепкие ребята!

ФОТОГАЛЕРЕЯ (и фото чайника тоже)